ОмскАвтоСклад

БРОСОК ЧЕРЕЗ ДНЕПР

Павел КОВАЛЕВ, подполковник в отставке

Броня крепка и танки наши быстры,

И наши люди мужеством полны.

В строю стоят советские танкисты,

Своей любимой Родины сыны.

(Из популярной песни)

«ЗДЕСЬ СТОЯЛА НАША ХАТА»

После смоленских сражений, где мы вели бои за Смоленск, Спас-Демьянск, Гнездово, Сухиничи, Духовщину, другие населенные пункты, наш 64-й танковый полк был переведен в Могилевскую область под поселок Ленино. Здешняя местность была сильно заболочена, поросла мелким кустарником. Здесь вместе с советскими воинами в первый бой вступила 1-я Польская пехотная дивизия имени Тадеуша Костюшко. Она была сформирована па советской территории из польских добровольцев.

Труднопроходимая местность не помешала нам совместно с польскими воинами осво­бодить поселок Ленино. 12-13 октября 1943 года наш экипаж в числе других был награжден орденами и медалями, а мне вручили польский Серебряный крест.

Путь лежал на запад, к логову врага. С боями подошли к Днепру. Как форсировать реку? Отступая, немцы взорвали все мосты.

В месте, где был один из мостов, собрались офицеры, командиры полков. Сообща раз­мышляли, как переправить на другой берег танки и другую технику. Предложений было много, но ни одно из них нельзя было принять. Наконец, было принято самое «мудрое» решение: в течение 3-4 дней вместо старого построить новый мост.

К работе приступили военные строители и саперы.

Нам не терпелось переправиться, потому я часто подходил к строителям, интересовал­ся ходом работ.

Выяснилось, что по заданию они тянут мост, по которому будут проходить автомобили с грузами и людьми, арттехника и танки Т-34. Но чтобы мост выдержал и тяжелые танки, потребуется некоторое дополнительное время. Обрадовался, когда узнал, что и наш тяжелый танк КВ тоже сможет перебраться на тот берег.

С этим известием и отправился к командиру роты Петровскому и командиру танка Коневу,

Предложил один, без экипажа, проехать по мосту: «Уж если не выдержит, то пусть я один утону вместе с боевой машиной!».

Настроение несколько было испорчено, когда некоторые офицеры весьма скептично отнеслись к моему плану, а некоторые просто не верили в возможность броска по мосту и высказались против.

Но вот ко мне подошел представитель штаба фронта, полковник-танкист.

Я понял, что ему понравилась моя идея и моя инициатива первым проехать по только что построенному мосту. Без лишних слов полковник спросил:

- Один поедешь? Первым?           

- Конечно!

- Не утонете?

 - Думаю, что нет. А если утону - так вместе с танком. Вот только машину жалко... Полковник кивнул головой, давая понять, что все остается в силе, и я получил добро.

Он сказал:

- Счастливого пути!

...Я включил скорость, и танк въехал на мост. Минуты длились как вечность.

Но вот я на другом берегу. Вылез из танка и слышу с той стороны:

-Ура! Ай да Ковалев! Ай да молодец!

Труднее всего в этот момент, похоже, было нашему командиру полка. Ему предстояло
принять ответственное решение: можно ли по этому мосту переправить не один танк, а
весь полк. Наконец, раздалась команда:           

- По машинам!

Командир первым переправился через Днепр. К рассвету все танки переправились без малейших происшествий и заняли исходную позицию.

Через несколько дней командир пригласил меня в свою машину и сообщил, что за ини­циативу и смелость, проявленные при переправе, он представил меня к награде.

-       Спасибо, - поблагодарил я.

-       Вы что-то еще хотели сказать, товарищ лейтенант?

- Да мне кажется, товарищ подполковник, что я еще ничего такого не совершил, чтобы
меня награждать. Честное слово! Вы мне верите?

Подполковник смотрел на меня добродушно. Улыбнулся и сказал:

- Я вам верю, товарищ лейтенант. Вы скромны, и это идет коммунисту. Мы ценим и бере­жем таких людей. Нам предстоит отдохнуть после тяжелых боев и готовиться к новым.

Но враг не дал передышки.

Появилась немецкая авиация, которая начала капитально обрабатывать место нашего расположения.

Фашисты любой ценой пытались отбить утраченные ими позиции.

Вскоре послышался тяжелый надрывный грохот: из-за бугра, покрытого мелким ку­старником, появились черные немецкие танки:

Они шли медленно, осторожно.

Завязавшийся бой был продолжительным, но закончился нашей победой.

В этот день освободили деревню под городом Оршей. Деревня представляла собой по существу большое кладбище. На бывшей улице горело около десятка вражеских танков, ва­лялись трупы немцев.

Село было сожжено фашистами накануне нашего прихода. Повсюду торчали печные трубы - все, что осталось от изб.

На всю деревню осталось только три целых дома. Как потом выяснилось, их хозяева служили в полиции, поэтому немцы и не стали сжигать эти дома.

Когда мы, наблюдая эту печальную картину, проезжали по улице, командир орудия наше­го танка попросил меня ехать помедленнее. А сам что-то внимательно высматривал на улице.

Наконец, Попков попросил остановиться, вылез из танка, пошел по земле.

Пройдя десяток метров, остановился как вкопанный перед кучей пепла.

После некоторой паузы из его горла вырвался не то стон, не то крик:

- Здесь стояла наша хата!

Он посмотрел на окруживших его танкистов, в его глазах блеснули слезы:

- А моя мать? Где она сейчас?

Мы молчали, растерянно осматриваясь вокруг. Каждый думал о судьбе своих родственников. Вдруг перед нами оказалась небольшая девочка с короткими косичками. Она спросила Попкова:

 - Дяденька военный, вы кого ищете?

 - Мать свою и отца, девочка. Они жили вот на этом месте...

Девочка перевела взгляд на небольшой холмик земли рядом с обгоревшей грушей,

- Вот здесь зарыта твоя мать. Немцы расстреляли ее за то, что якобы укрывала партизан и часто бывала у них в отряде как связная. А отец жив, давно у партизан.

Мы посочувствовали, как могли, Попкову, сели в танк и двинулись дальше. Впереди был бой за Оршу. Мы давили вражеские блиндажи, артиллерийские позиции, поддерживали пехоту, чтобы все дальше и дальше углубляться в оборону противника.

Но вот по нашему танку немцы стали лупить. Где-то сдесятого выстрела повредили гусеницу.

Я дал задний ход, спустил танк в ложбину, вылез наружу и увидел, что левый борт го­рит, хотя и не был пробит.

 -  Хлопцы, - кричу - вылезайте, тушить будем.

Помогла и матушка-пехота: огонь забросали землей и грязью. Не теряя времени, за­менили поврежденные траки.

И снова тронулись в путь. Но тут немцы открыли по нашей машине минометный огонь.

Мы дважды выстрелили по минометной батарее, и она замолчала.

После долгих и кровопролитных боев наши войска овладели городом Орша. Наш полк продвигался на запад все дальше и дальше. Мы не давали немцам покоя ни днем, ни ночью. Немцев все больше охватывал страх, который нарастал, когда их резервные части таяли на дорогах, не доходя до передовой.

В деревню Слобода мы ворвались совершенно неожиданно для немцев. В бою за эту деревню наш экипаж уничтожил вражеский танк, а бронемашину с солдатами я таранил, опрокинув ее набок.

Заметив наш танк, немцы открыли по нам огонь. Но и этот огневой расчет мы быстро уничтожили.

Вскоре наш танковый полк стал гвардейским.

В боях за Литву у нас появилось два Героя Советского Союза. Это заместитель коман­дира полка майор Леонид Афанасьевич Бердичевский и командир танка гвардии старший лейтенант Николай Афанасьевич Рубан. Одна из улиц города Елгава была названа именем Бердичевского, а наш полк стал именоваться Митавским.

В январе 1945 года мы пересели на новые танки ИС-2 («Иосиф Сталин»), на которых и закончили войну.

ОТВАЖНЫЙ ТАНКИСТ

Для танкиста Володи Федяева, только что окончившего полковую школу, предстоящий бой был первым. Молодой боец тщательно к нему готовился, особое внимание уделил прицелу и танковой пушке. Навсегда врезались в его память слова преподавателя огневой подготовки ка­питана Попова, которые стали законом не только для Федяева, а для каждого танкиста:

- В танке глаза - пушечный прицел. Стремитесь первыми отыскать танки или артил­лерийские установки противника и тут же их уничтожить, иначе ждите плохих послед­ствий для вашего танка и для всего экипажа.

Потому-то так старательно и основательно готовился к своему первому бою молодой боец.

И вот поступила команда: «По машинам! Заводи моторы!». И во главе с командиром, подполковником Сидоровым, полк пошел в наступление.

Умелыми, грамотными действиями Сидорова и командиров всех частей, принимавших участие в этом бою, первая полоса обороны противника была успешно взломана. И паши войска начали усиленно преследовать убегающих немцев, кроша на своем пути вражеские блиндажи и утюжа окопы, на ходу уничтожая танки противника. Были потери и с нашей стороны — не вернулся в полк танк лейтенанта Лебедника. Товарищи по оружию тут же после окончания боя начали его поиски. К концу дня стало известно, что танк подорвался на вражеской мине, погиб весь экипаж, а вокруг подбитого танка лежали многочисленные трупы фашистов. Оставив догорать шесть подбитых своих машин и десятки убитых солдат, враг оставил поле боя. В этом первом бою Владимир Федяев повел себя геройски — на его счету появились и подбитые танки, и уничтоженные огневые точки противника. Так же метко стреляли и его однополчане.

Похоронив погибших товарищей, еще не остыв после пережитого сражения, мы отправились освобождать другие населенные пункты. Полк мчался на своих боевых машинах, то­ропился догнать и добить отступающего ненавистного врага. Вскоре наша колонна догнала отступающих немцев и с ходу врезалась в их порядки. Снова завязался кровопролитный и длительный бой. Первый выстрел сделал командир орудия Федяев. Танк противника резко остановился, из него повалил черный дым. А рядом уже пылает второй вражеский танк, его поразил снаряд танкиста Семена Жукова. Федяев успешно справился с еще одним немецким танком, оставив его догорать на поле боя. Всего в этом бою Владимир Федяев произвел четыре бронебойных выстрела по противнику и поразил три вражеских танка, уничтожил также не одну огневую минометную и пулеметную точку.        

Но не все складывалось в этом бою удачно для экипажа Федяева. В разгар боя вражеский снаряд сорвал гусеницу, и машина застопорила свой ход. Фашисты, заметив, что танк остановился, сосредоточили на нем огонь. Отремонтировать танк прямо на поле боя не было никакой возможности. И тут на выручку пришел экипаж лейтенанта Коровина. Он открыл заградительный огонь и тут же прикрыл нас бортом своего танка. Мы быстро устра­нили повреждение и вновь вступили в бой.

Командир, лейтенант Зарубин, отмечая меткую стрельбу Владимира, заметил: «Мо­лодец, Федяев, здорово стреляешь. Желаю тебе, солдат, и дальше оставаться смелым в бою, а главное, чтобы выстрелы твои всегда попадали в цель. А еще желаю тебе успехов в боях, в которых тебе еще придется участвовать! И вернуться домой живым и невредимым». Для молодого бойца это была высшая похвала.

Отлично тогда провели свой бой танкисты. На пути боевой машины, которую вел ме­ханик-водитель Лобов, оказалось артиллерийское орудие неприятеля, и он подмял его, за­одно проутюжил немецкие окопы. Бой за село Петрище был выигран.

Летнее утро. Тишину его нарушает канонада противника. Он прощупывал передний край. Наша артиллерия ему не отвечает. Ждем рассвет. И вот над темным лесом, в котором укрыва­лись наши танки, заалела ранняя заря. Выждав время, наши войска пошли в атаку. Танкистам в этом бою дано задание: овладеть западной опушкой леса, а потом и деревушкой, которая нахо­дилась за лесом Лес был густой, а местность — болотистая и холмистая. К тому времени Федяев уже успел зарекомендовать себя умелым и грамотным командиром орудия. Полк двинулся в путь. Сколько их было пройдено, этих военных дорог? И сколько предстояло еще пройти? Но нас, солдат, не пугало русское бездорожье, засады и обстрелы фашистов. Мы шли вперед, отво­евывая пядь за пядью, освобождая родную землю от чужеземных захватчиков.

И снова вот он, враг! Как только Владимир заметил танки с черным крестом на борту, сразу же открыл по ним огонь. Его поддержали однополчане-танкисты Кулешов и Гарбузов. В ходе боевых действий наши войска овладели западной опушкой леса и небольшим на­селенным пунктом Слободка. И в этом бою, проявив мужество и отвагу, Федяев уничтожил вражескую самоходку. Но и его танк был подбит. Языки пламени охватили боевую маши­ну, она запылала. Механик - водитель и командир погибли в огне, а Федяев и заряжающий успели выпрыгнуть из горящего танка. При высадке был убит и заряжающий. А Федяева судьба берегла. Он успел отбежать от горящего танка. Однако вражеские осколки настигли его, попав в ногу и плечо. С трудом дополз Владимир до глубокой ямы, в которой и пролежал несколько дней, голодный, беспомощный, потерял много крови. Друзья не бросили своих товарищей на поле боя. Таков закон войны: подбирать после битвы всех раненых и погибших. Начались поиски не вернувшегося  экипажа. Вскоре увидели подбитый и почер­невший танк, а рядом лежал заряжающий, сраженный осколком мины.

- А Федяев? Куда он девался? Может быть, его убило прямым попаданием снаряда,
потому и следов нет, - с болью в сердце констатировали боевые товарищи и доложили об
этом командиру.

В штабе полка уже было готово письменное сообщение родителям о героической смер­ти их сына. «Похоронку» оставалось только подписать замполиту полка, подполковнику Захарову. Но почему-то тот не стал ставить свою подпись.

-    В чем дело, товарищ подполковник? — удивился командир роты Орлов. — Танк сго­рел? Сгорел. Экипаж погиб? Погиб. Федяева нет? Нет.

-    А вдруг его раненного немцы взяли в плен? - с сомнением сказал замполит.

О нет, Федяев не такой человек, чтобы к немцам попасть в плен. Это советский чело­
век, комсомолец, и перед боем подал заявление в коммунистическую партию. Он сибиряк, наконец! — отчаянно отстаивал своего бойца Захаров, не допуская даже мысли о пленении товарища. А несколько дней спустя он же, будучи по делам в городе, зашел в госпиталь, чтобы справиться о здоровье солдат и офицеров своего полка. В беседе с начальником гос­питаля он узнал, что недавно в госпиталь был доставлен тяжелораненый танкист,

 - Танкист? — волнуясь, переспросил Захаров.

- Да,— подтвердил начальник госпиталя. - Сержант, фамилия его, кажется, Федюкин... Нет, Федяев.

Через несколько минут Захаров уже сидел у постели раненого. Тот был весь в бинтах. Видны были только глаза да кончик носа.

-           Володя, дорогой, ты жив! — радостно воскликнул Захаров.  Мы тебя искали. Как
тебе удалось спастись? Ты же весь изранен.

Федяев чуть приподнялся и тихо сказал:

        Да, в общем-то, ничего особенного со мной не случилось.

«Ничего особенного?!». Володя Федяев был ранен в обе ноги, в бок и в плечо. Пять суток он, истекающий кровью, голодный, ползком добирался до своих позиций. И "ничего особенного?!".

Раненый Федяев отлежал в госпитале более пяти месяцев и снова вернулся в свою танковую часть. Здесь ему дали один месяц отпуска. А потом назначили командиром орудия в танк лейте­нанта Василия Гладкова. И снова боевые дороги, беспощадный бой с фашистами.

Перед танкистами стояла новая боевая задача — к вечеру освободить от захватчиков го­род Изюм Харьковской области. И снова жаркий бой. Наша армия двигалась вперед, огнем и гусеницами танков уничтожая живую силу и военную технику фашистов. И как всегда, примеры доблести и отваги показывал командир орудия Володя Федяев. В этом бою он уни­чтожил танк и две пулеметные точки врага.

Вместе с танкистами в бою действовали автоматчики. Когда танки двигались около вы­сокой рощи, то автоматчик Гриша Сиротин отправился разведать местность. Он обнару­жил засаду: противотанковые пушки и врытый в землю танк противника и доложил об этом командиру танка Осипову. На большой скорости танк Осипова устремился вперед, с коду вывел из строя орудия противника, подбил и вкопанный в землю танк, устранив препятствиедля идущих следом товарищей.

Враг отчаянно сопротивлялся, в окопах солдаты дрались врукопашную, но с подходом главныхсил Красной Армии Изюм вскоре был взят. В боях за этот небольшой украинский род сибиряк Федяев из своего орудия уничтожил два танка и одну самоходку врага. Теперь дорога лежала на северо-восток. Там освободителей ждали жители города Балаклея, расположившегося на живописном берегу Северского. Донца.

Сначала казалось, что победа будет легкой. Танкисты в боевом содружестве с десантами автоматчиков в короткий срок покончили с передовой обороной противника, круша на своем пути все, что сопротивлялось их продвижению вперед. Вмешалась немецкая авиация, которая нещадно бомбила и обстреливала наши войска. Трудность заключалась еще и в том, что город располагался на высоких холмах. Нелегко было красноармейцам штурмовать эти
холмы. Здесь полегло немало советских солдат. Но и противник тоже нес большие потери,
Борьба за город была упорной. Он несколько раз переходил из рук в руки. И только после трехдневногоштурма Балаклея была освобождена от немецко-фашистских захватчиков. Жители радостно приветствовали героев-освободителей.

В боях за Балаклею Федяев из своего орудия подбил еще два немецких танка и уничтожил несколько десятков единиц живой вражеской силы. Вот так отважно воевал на фронте ВладимирФедяев. Он воевал до полного изгнания немцев с Украины и до самого окоича-1ия Отечественной войны.

Домой Владимир вернулся коммунистом. Сначала жил вместе с родителями в Крас-ноярском крае, окончил курсы шоферов и вскоре уехал в Эвенкию. Поселился он в Байките где прожил около сорока лет и пользовался большим уважением односельчан. Работал
шофером в Байкитском райкоме партии. С автомобилем, на котором он ездил, обращался бережно, всегда содержал его в образцовом порядке, свою работу любил.

В Байките, как и везде, ежегодно отмечали День Победы. Торжественное собрание про­ходило обычно 8 мая в клубе. А днем 9 мая жители поселка собирались на митинг, после которого участников войны приглашали в столовую рыбкоопа на торжественный обед. И вот там Федяев и его друг Геннадий Иванов, аккомпанируя себе на баянах, очень красиво пели для бывших фронтовиков любимые в народе песни «В землянке», «Вася-Василек» и другие. Бай-китяне любили Федяева за широту души, за достоинство.

ТАНКИ ИДУТ НА ТАРАН

После десятидневного отдыха командир 64-го гвардейского танкового полка подполковник Иванов вызвал к себе командира нашего танка лейтенанта Медведко. О чем у них там шел разговор, я не знаю. Но когда Медведко вернулся, то сказал, что завтра рано утром три тяжелых танка — от нашего полка ИС-2 и пять средних Т-34 от соседнего — поступают в распоряжение пехотного 137-го полка, который поведет наступление на село Петушки.

Рано утром следующего дня наш экипаж и танковые экипажи старшего лейтенанта Николая Герасимова и младшего лейтенанта Анатолия Кочергина, а также пять машин со­седнего полка выбыли в распоряжение пехотинцев. А командовал этой небольшой колон­ной командир нашего танка Медведко.

Там, куда мы прибыли, нас нашел дежурный пехотного полка и сказал, что Медвед­ко ждет заместитель командира полка майор Лосев. Медведко взял меня с собой (я был не только механик-водитель, но и агитатор), и мы вошли в палатку. Майор внимательно по­смотрел на нас и неожиданно спросил:

- Вы не трусы?

Мы опешили и от неожиданности даже не разозлились на оскорбительный вопрос.

Но майор по нашему виду и так все понял и продолжил, как ни в чем не бывало:

        Надо ворваться на одном танке в село, посеять среди немцев панику и вызвать их
огонь на себя. Тогда наши артиллеристы засекут расположение их огневых точек и подавят
их. А дальше все решат оставшиеся танки и матушка-пехота. Конечно, это непросто — вы­
звать огонь на себя. Это дело смелых!

Медведко сердито сказал, что среди танкистов трусов нет.

        Ну, и отлично! Не надо обижаться — дело очень серьезное. Выполняйте! — скоман­довал майор.

Медведко пригласил к себе всех командиров танков и стал разъяснять им суть задачи на завтра. Среди них я приметил одного неславянской наружности. Познакомился. Оказалось, что это мой земляк, эвенк Ефим Туруханенок (сам я родом из Ирбейского района Красно­ярского края). И мы с ним  воевали рядом.

Ближе к вечеру Медведко приказал мне завести танк. К нам пришли два разведчика-партизана, оба жители Петушков, и уселись на лобовую броню. Их задачей было указывать нам путь, Перед самым выездом партизаны сказали,- что во всех больших домах сейчас жи­вут немецкие солдаты и полицаи, а хозяев они выгнали на улицу.

Уже у самого села партизаны, выполнив свою задачу, пожелали нам успеха и покинули танк. Мы же на большой скорости ворвались в Петушки и учинили там беспорядочную стрельбу из танкового орудия, а также из пулемета и автоматов — из открытых люков ма­шины. Стреляли, памятуя наказ партизан, по большим домам. Из них с воплями выскаки­вали оставшиеся в живых немцы и падали, скошенные огнем.

Немцы также стали стрелять по нам. Мы носились по деревне до утра, за нами уже начали гоняться немецкие танки. Посчитав свою задачу выполненной, мы откатились в расположение наших войск. Тут же на деревню обрушился шквал артиллерийского огня, точно накрывая пулеметные гнезда и орудийные расчеты врага. Затем раздалось громкое «ура!». Пошла пехота, поддерживаемая нашими танками. Вот уже на поле боя запылало семь немецких танков и самоходок, валялись десятки трупов немецких солдат. Но и мы несли потери. Вскоре огонь наших танков начал ослабевать — подошли к концу боеприпасы. Немцы это сразу почувствовали и решили вплотную приблизиться к нашим танкам, чтобы расстрелять их в упор.

В этот критический момент я по ТПУ (внутреннему танковому переговорному устройству) крикнул: «Уберите ствол пушки назад, иду на таран!». Разогнал свою тяжелую машину и передней лобовой частью ударил немецкий танк. И он опрокинулся набок! Затем и другие наши танки пошли на таран, и скоро на поле добавилось еще три набоку и горящих вражеских машин.

Наши усилия не пропали даром — в конце концов Петушки были очищены от немцев. Большая их часть погибла, но и в плен было взято немало. Жители села встречали нас ли­кующими криками.

После недельного отдыха, во время которого мы заправились горючим, пополнили бое­комплекты, подремонтировали танки, командир полка пригласил к себе командиров тан­ков и механиков-водителей и сообщил, что нам предстоит освобождать деревню Ниловку. И вновь ночь напряженного ожидания, всякие мысли в голове: «А ну как?». Но война — на то она и война, что на ней делаешь свое дело, превозмогая страх и опасения. Да и по молодости все кажется не таким страшным, что тебя никак не могут убить.

А на рассвете небо прорезали огненные стрелы залпов «катюш», загрохотали сотни орудий. Началась артподготовка по позициям врага. Там стеной вздымались черные с крас­ным разрывы. Мы уже все в танках, в наушниках шлемофонов звучит команда командира полка: «Все — за мной!». В наступательном порыве мы все понимали, что немцам нельзя давать передышки между боями, надо их бить и бить!

Из Ниловки нам навстречу стали выходить немецкие танки и самоходки, за ними бежали пехотинцы. Командир орудия нашего танка Скурков точным выстрелом подбил один из них. Еще одну вражескую машину остановило орудие Журавлева — из танка старшего лейтена Гундарева. А мы запалили свой второй за этот день фрицевский «панцер». Но через некоторое время и наш танк был поврежден и остановился рядом с небольшим сосновым леском.

Когда на нашем участке боя наступило недолгое затишье, мы выбрались из танка, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом и размяться. Но пролетавший немецкий самолет сбросил на нас две бомбы, которые взорвались рядом с танком, и все члены нашего экипажа получили осколочные ранения. Меня «чмокнуло» в палец руки. Я тут же его перевязал и стал оказывать помощь своим товарищам — у нас у всех с собой были индивидуальные бинты и вата. Когда я их перевязал, они пешком ушли б тыл, в санчасть (позже их всех отправили в госпиталь). Я же после восстановления машины продолжил участие. в боях уже в качестве командира экипажа.

Воевать на танке — всегда опасно и рискованно. Иногда я с обидой вспоминал письмо от своей девушки, которая писала мне примерно следующее: «Павел, я за тебя не беспоко­юсь, так как ты всегда в атаку идешь сидя в танке за толстой броней. А вот мой брат в пе­хоте, и его всегда могут убить...». Многие, не знающие военного дела, думали, что нашему брату-танкисту на войне — рай. Танк сам идет, сам стреляет, сам маневрирует. А танкисты между тем часто сгорали в своих стальных машинах живьем, их в клочья разносило при детонировании боекомплектов от попадания вражеского снаряда. Но мне все же повезло, и а уцелел в этой страшной войне. Счастливый жребий выпал и многим моим землякам (хотя головы свои сложили куда больше сибиряков, чем вернулись домой). В начале 1971 года я был назначен прокурором Байкитского района. И вскоре на одной из партконференций среди делегатов увидел в зале знакомое лицо и не поверил своим глазам. Подошел к этому человеку и на всякий случай переспросил, как его зовут.

— Туруханенок Ефим Васильевич,— ответил он, пристально всматриваясь в мое лицо. Гак мы встретились вновь.

Все мои пять лет работы в Байките мы регулярно встречались с ним. Ефим часто бывал у меня в доме, я, когда приезжал в командировку в Суринду, всегда заходил к Туруханенку. Мы неоднократно избирались делегатами районной и окружной партийных конференций. И часто вспоминали свое боевое прошлое.

Книга «ДОРОГИ ПОБЕДЫ. Воспоминания красноярцев-ветеранов фронта и тыла Великой Отечественной войны 1941-1945 г.г. Составитель В.П. Зыков – Красноярск, 2005 -296 с.   

Joomla 2.5