ОмскАвтоСклад

ВСЕ О НЕЙ, О ВОИНЕ, ПРОКЛЯТОЙ И НЕЗАБЫВАЕМОЙ

Алексей Лыкин

Алексей Алексеевич Лыкин до призыва в армию жил и учился в глубинном селе. В год начала войны окончил восемь классов и 16-летним пошел работать. В 1942 году военкоматом он систематически привлекался для работы в призывной комиссии в качестве технического секретаря. А в январе 1943 года сам был призван в армию. В ноябре того же года в возрасте 18 лет на фронте. С боями прошел Правобе­режную Украину, Молдавию, Румынию, Венгрию, Австрию в противотанковом артиллерийском полку. Бог миловал, на фронте не получил увечья. Закончил войну в ночь с 8 на 9 мая 1945 года далеко на запад от города Вена. Войну игоды войны Алексей Алексеевич знает не понаслышке.   

ЖИЛИ МИРНО, НО ТРЕВОГА ОСТАВАЛАСЬ...

Село Березовское, ныне Шарыповского района, где проходило мое детство, до 1961 года, было районным центром и считалось по довоенным меркам сибирской глубинкой. Сорок километров до ближайшей железнодорожной станции казались труднопреодолимыми, так как основным видом пассажирского транспорта была попутно идущая конная повозка.

Было событие, если кто-либо приехал в село на жительство из других краев, так же воспринимался и отъезд коренного жителя из села.

Я всегда с большой теплотой вспоминаю годы, прожитые в моем родном селе, потому что таких простых, доверчивых, доброжелательных людей, которые не имели понятия о лукавстве, обмане и тем более жестокости в общении, я никогда не встречал. У нас в селе не было воров­ства, насилия, убийства. Дома никогда не закрывались на замки, а если это делалось, то скорее всего для того, чтобы незваный гость знал — хозяина дома нет.

Но это не означало, что наше село и в целом район обходили стороной ветры политиче­ской встряски. Были и раскулачивание, и изоляция «неблагонадежных», вызывающая недоумение у жителей села, за что же их, таких добрых, ни в чем не повинных, берут. За 1937-1938 годы в районе были арестованы два первых секретаря райкома, два председателя райисполкома и многие другие ответственные и менее ответственные работники.

Но жизнь шла своим чередом: справляли свадьбы, рожали детей, а если умирали — достой­но прощались с ними.

На фоне всех противоречий и неурядиц стремление жителей села к прогрессу было великим. В то время не было семьи, не зависимо от уровня материальной обеспеченности, которые бы не стремились послать своих детей учиться в школу. А с повышением образова­тельного уровня росла и культура села. В нашем селе молодежь активно участвовала вспор­тивных мероприятиях, в сельском клубе работали всевозможные кружки самодеятельности.

Вопреки расхожему мнению некоторых политиков, мы, живые свидетели, подтверж­даем, что советская страна активно готовилась к войне. Мужчин запасного возраста перио­дически призывали на военную переподготовку, молодежь, в том числе и мы, школьники, старательно занимались военным делом, изучали устав военной службы, оружие, с боль­шим азартом участвовали в военно-спортивных соревнованиях, походах. В наш глубин­ный район в последние довоенные годы был завезен планер, и мы готовили из своего состава будущих летчиков.

В те предгрозовые годы престижным было сдавать нормы на нагрудные знаки ПО, ПВХО, "Ворошиловский стрелок", и мы не без гордости носили их на лацканах пиджаков. Пауко­образная фашистская свастика у нас вызывала отвращение и презрение. Дыхание войны в кон­це тридцатых - начале сороковых годов ощущало все советское общество.

Народ был готов к отражению любой агрессии и в первую очередь — фашистской Герма­нии. Преданность Родине, патриотизм в сознании людей были на самом  высоком уровне.

Я лично знал и общался со своими сверстниками, родители которых в годы реакции были изолированы за «неблагонадежность», но они шли добровольцами или направлялись по комсо­мольским рекомендациям в армию в первые дни и месяцы начала войны. Все они честно воевали на фронтах Отечественной войны, кто-то, как писали в похоронках, «пал смертью храбрых», а кто-то вернулся с победой, грудь которых была украшена заслуженными наградами. Предателей из их числа, по крайней мере из жителей моей малой родины, села Березовское, не было.

Но страна не успела подготовиться к войне, потому что ею была унаследована слишком неграмотная, отсталая в техническом отношении Россия.

ЕСЛИ ЗАВТРА ВОЙНА...

Такими словами начиналась популярная в 1940-м - начале 1941 года песня: «Если завтра война, если завтра в поход, будь сегодня к походу готовым». Слова песни как бы пре­дупреждали нас, что война не за горами.

И все-таки война оказалась внезапной и вероломной. Внезапной она была для руко­водства страной, которое, в отличие от народа, понимало, что Красная Армия не была оснащена современным военным оружием, а «вероломной», опять-таки для них, была потому, что они надеялись на отсрочку войны на основе заключенных договоров о мире с гитле­ровской Германией.

К чести Председателя Комитета обороны страны И. Сталина, что он правильно сориентировался в создавшейся трудной военной обстановке, и, полагаю, негласно проанализировав свои стратегические ошибки, в обращении к советскому народу 3 июля 1941 года назвал вой­ну Великой Отечественной всего народа страны за независимость Родины. Просто и доходчи­во обратился к народу — вести беспощадную борьбу с врагом не только на фронтах войны, но и в тылу врага. Врага назвал коварным и ненавистным и предупредил, что страна находится в смертельной опасности, речь шла о том — быть или не быть Советскому государству.

От природы добрые, душевные россияне не знали в ту пору более значимого для себя лозунга, как «Убей фашиста!».

В день начала войны, 22 июня 1941 года, я был в кино, на школьном сеансе, и смотрел фильм под названием «Если завтра война». Помню, как в кино лихо наши конники рас­правлялись с «врагом». С этим возвышенным настроением в пять часов вечера я возвращал­ся из кино домой, мне было шестнадцать лет. Я был уверен, что война неизбежна, но начало ее отодвигал на какое-то далекое «завтра».

На улице у дома встретила меня мать и сообщила, что началась война. Одновремен­но, всплеснув руками, произнесла слова: «Пропали мы». Мне тогда показались эти слова матери паническими, ведь я только что видел в кино могущественную всепобеждающую армию страны. Мать же имела право так паниковать, она была солдаткой с 1915-го по 1921 год, когда отец воевал с Германией, а с 1918 года — на гражданской войне. Она испытала в полном объеме нужду — голод, холод, разруху.

А через месяц провожали в армию моего старшего брата. На проводах у здания военкомата одна из наших родственниц, тяжело вздохнув, сказала пророческие слова: «Ну вот, провожаем одного,— и, кивнув на меня,— а скоро поспеет и второй». Брат был старше меня на три года. Он посмотрел на меня и с определенным высокомерием ответил: «Куда ему». Он был, как и боль­шинство нас, наивен, надеялся, что врага разобьют за три-шесть месяцев, а он, призванный в Омское пехотное училище, может и не успеть на войну.

Народ не хотел верить, что война будет долгой и кровопролитной, что она войдет в каждый
дом, в каждую семью, надеялись: через три — максимум шесть месяцев мы победим Германию,
и жизнь пойдет своим чередом. Мы были морально готовы к войне, но в своих суждениях
слишком наивны. У нас в голове не укладывалось, что огромная страна — Советский Союз — с
ее народом и патриотической Красной Армией будет бита. Даже когда слышали скупые во­енные сводки Информбюро о сдаче одного за другим известных из учебников городов, мы еще
думали: «Отступление идет по заранее глубоко продуманному секретному военному плану,
чтобы потом на своей территории разгромить врага».

УХОДИЛИ НА ВОЙНУ БЕЗ ФАНФАР

Но война оказалась не такой, как мы предполагали.

Шли месяцы, прошло полтора года, а войне не было конца: она все больше пожирала моих земляков. Не заметили, как прекратили проводить митинги, на которых давали наказ уезжающим на фронт бить врага беспощадно. Не слышно стало духового оркестра с мелодиями патриотических песен. Повседневность проводов обильно поливалась слезами, уже никто не верил в скорое возвращение солдат с победой.

Призывная комиссия военкомата заседала каждый день. В армию призывали даже тех, кто в мирное время оставался не годным, снимали с «брони». Военкоматы и комсомол уже не искали «добровольцев».

К 1943 году в стране был исчерпан возрастной резерв призыва в армию, которые могли бы преодолевать тяжесть службы в условиях военного времени. В армию стали призывать семнадцатилетних и льготников, которые крайне необходимы были в народном хозяйстве. Их в тылу заменяли женщины и старики. У станков заводов, на тракторах в колхозах давно уже работали подростки 14-16 лет.

Обстановка военного времени заставила и нас, пятнадцати- шестнадцатилетних ускоренно мужать, расставаться с юностью. В семнадцать с половиной лет я был призван курсантом артил-лерийского училища, а в восемнадцать, в ноябре 1943 года, был уже на фронте.

Вторая половина 1943 года на фронте была временем начала нашего наступления по освобождению от оккупации территории страны. Но враг еще был силен и коварен, он отчаянно сопротивлялся, Отступая, занимал для обороны выгодные позиции. Красной Армии приходилось нести значительные потери за каждый освобожденный населенный пункт, каждую, выражаясь военным языком, «господствующую высоту». Достаточно ска­зать, что из нас, призванных в артиллерийское училище в январе 1943 года, не вернулась с войны половина, а из ста человек, призванных в этот же день в пехотное училище, верну­лись единицы.

Мой боевой путь начался на Днепре, а закончился в Австрии, за Веной. Полтора года беспрерывных боевых действий в составе 438-го истребительно-противотанкового артил­лерийского полка на 2-м и 3-м Украинских фронтах. Противотанковый полк был в непо­средственном подчинении командования четвертой гвардейской армии, использовался, как правило, в боях на танкоопасных направлениях.

Освобождал Правобережную Украину, Молдавию, участвовал в таких крупномасштаб­ных битвах, как окружение и ликвидация Корсунь-Шевченковской группировки, Ясско-Кишиневской операции, ожесточенных боях в Венгрии и Австрии, взятии Будапешта и Вены.

Война для меня закончилась в три часа ночи с восьмого на девятое мая 1945 года в австрийском городе Санкт-Пельтен, западнее города Вены, на марше для занятия очередной противо­танковой огневой позиции. Полк остановили и объявили: война закончилась.

Мы знали, что пал Берлин, война близится к концу. И все-таки ее окончание для нас было неожиданным. Первые минуты нас охватило какое-то оцепенение, трудно верилось, что нет войны. Нас никто не учил, как вести себя на случай окончания войны. Но это было только мгновение. Когда дошло до нашего сознания, что нет больше войны, мы кинулись обнимать друг друга, поздравлять с победой и радоваться, что остались живыми.

ПАРАД ПОБЕДЫ — ЭПИЛОГ ВОЙНЫ

По приказу Верховного главнокомандования парад Победы назначен на 24 июня 1945 года. Командованию фронтов было предложено для участия в параде сформировать по свод­ному полку из 5-7 двухротных батальонов по 200 человек от всех родов войск.

Личный состав сводных полков отбирался по воинским частям из числа бойцов и офи­церов, наиболее отличившихся в боях и имевших боевые награды. Командование нашего полка из личного состава отобрало нас двоих - Героя Советского Союза старшину А. Ха­ритонова и меня, лейтенанта, награжденного тремя боевыми орденами.

После персонального отбора во фронтовых частях, после смотра в штабах армии и фронта наш сформированный сводный полк 3-го Украинского фронта 2 июня 1945-года специальным поездом прибыл на станцию Болшево в Подмосковье для строевой подготовки к параду.

Здесь уместно вспомнить высказывание одного из великих полководцев России восемнадца­того века о том, что кадровая армия государству нужна для парадов; а когда начинается большая война, то воюют на ней хлебопек, сапожник, плотник, люди разных профессий. А Великая Отече­ственная война была войной всенародной, ее солдаты прекрасно воевали, но не все умели слажен­но ходить в строю, ведь они в большинстве были специалистами гражданских профессий.

Двадцать дней с восьми утра и до четырех часов вечера занимались мы строевой под­готовкой. До обеда мы, младшие офицеры, со своими отделениями, а после обеда стано­вились во главе батальонов генералы и под марш оркестра — перед наспех сколоченной из досок трибуной, на которой стоял командир полка, Герой Советского Союза, генерал-лей­тенант Н.И. Бирюков и принимал «парад». Были незыблемые условия: если хорошо прош­ли, то раньше отпустят отдыхать.

Дважды сводными полками всех фронтов выезжали на генеральную репетицию на цен­тральный аэропорт Москвы. Один раз, поздно ночью, когда спала Москва, на Красную площадь.

Думаю, что устроители этого торжества вложили в него и политический смысл. Тогда, в 1945 году, наша страна не очень доверяла Западу, у нее были все основания к этому. Они, «со­юзники», на словах в годы войны долго обещали открыть Второй фронт, а в действительности делали все, чтобы наша страна, наш народ понес как можно больше людских и материальных потерь в войне. Поэтому не только правительству того времени, но и нам, участникам парада, очень хотелось показать всему миру, что наша армия вышла из войны вполне боеспособной и в состоянии защитить свою независимость. Все мы, фронтовики, были одеты в специально пошитое парадное обмундирование.

Двадцать четвертого июня 1945 года сводный полк нашего 3-го Украинского фронта с места дислокации в шесть часов утра прибыл в Москву на Ярославский вокзал. Пятирядными колоннами мы двинулись к Красной площади. Каково же было наше удивление, когда мы увидели, что в это раннее время москвичи на протяжении всей дороги нас радостно приветствовали и осыпали полевыми цветами. Весь путь по улицам города нам сканди­ровали слова приветствия, желали богатырского здоровья, и я отчетливо слышал— «Наши родные», «Наши спасители».

Я шел правофланговым в офицерской шеренге, праздничное настроение, волнение москви­чей интуитивно передавалось нам, и трудно было удержать слезы от радости и счастья.

В одиннадцать часов двадцать пять минут торжественное шествие фронтовых полков на параде Победы закончилось. По Красной площади пошли войска Московского гарнизона и боевая военная техника.

И опять на протяжении всего пути к своему месту дислокации нас приветствуют счаст­ливые и гордые за нас и всю страну москвичи и гости столицы, которые съехались в этот день со всех концов нашей бывшей необъятной страны и всего мира.

В тот день, 24 июня 1945 года, были и солнце, и проливной дождь. Казалось, что сама природа радовалась победе и оплакивала всех, не вернувшихся с войны.

На следующий день, 25 июня, я был приглашен в числе немногих из участников парада на правительственный прием в Кремле. Для меня это было тоже немалое волнующее событие.

Из Москвы мы разъехались 26 июня, многие из участников парада поехали в противо­положную сторону, на восток, догонять свои части, там предполагалась война.

ЦЕНОЙ СВОЕЙ ЖИЗНИ

Мы больше знаем о тех, кто остался жив, был отмечен боевыми наградами или в по­слевоенные годы оставил заметный след в своей жизни.

Вообще ничего или очень мало знаем о тех, кто не успел оставить память о себе в мирной жизни, а в первые месяцы войны необученные, вооруженные бутылкой с горючей смесью «в боях с превосходящими силами противника», как это скупо сообщалось в фронтовых сводках, ценой своей жизни спасли Москву и страну от порабощения гитлеровской Германией. Их участие в войне по времени измерялось часами, днями и редко месяцами, как правило, они значились и до сего времени значатся в списках пропавших без вести, по­смертная боевая слава из них досталась немногим.

К чести живых, память этим солдатам увековечена у стены Кремля могилой Неизвест­ного солдата, погибшему на сорок первом километре от Москвы.

Значение подвига их, неизвестных солдат, неоценима еще тем, что они нас, фронтовиков более позднего призыва, фактически закрыли своей грудью и дали возможность стране от­мобилизоваться, вооружиться и более организованно вести боевые действия.

В довоенное время сельская семья состояла как минимум из трех и более детей. Ду­маю, что многодетность сыграла не последнюю роль в обеспечении победы в Великой Оте­чественной войне. Из семьи часто на фронт уходило три-пять человек. В нашей семье родителей к 1941 году было три сына.

Я предполагал, возвратившись домой, что не встречу живыми многих односельчан. Но был просто шокирован, убит горем от потерь, которые понесло на войне мое родное село. Не было почти ни одного дома, семьи, которую бы минула «похоронка». А некоторые по­лучили по две-три.

Я скорблю и храню добрую память о своих односельчанах, не успевших прославить себя высокими наградами, но достойно отдавших жизнь на разных фронтах Великой Отечественной войны. Только с нашей одной маленькой улицы не вернулись с войны из пятерых три брата Андреевых - Федор, Сергей, Егор; трое погибли из семьи Овсянниковых — Петр, Андрей, Николай. Не вернулись с войны отец с сыном в семьях Тихоновых, Буравлевых. Не вернулись Петр Гармонов, Михаил Зиновьев, одноклассница Полина Животова, брат моего отца Захар Васильевич Лыкин.

Погиб через три месяца со дня призыва и мой старший брат Георгий у г. Волоколамска, защищая Москву. До сего времени в официальных учетных данных он значится без вести про­павшим. И только в 1975 году я установил «мальчика», которому в 1941 году было двенадцать лет, и он засвидетельствовал его гибель, и мы вместе добились внесения фамилии брата, Лыкина Г.А., на мраморном обелиске в г. Волоколамске, построенном к сорокалетию Победы.

Время неумолимо отсчитывает часы, годы, десятилетия... Вот уже шестьдесят лет ми­нуло с того памятного дня, дня радостного и счастливого, когда со слезами на глазах страна праздновала победу над фашистской Германией.

А мне в тот счастливый день было всего двадцать. И сегодня в памяти четко вырисовыва­ется наш почти четырехлетний путь к победе. Ценой огромных усилий и жертв, труднейших испытаний и невиданных лишений наши люди отстояли свою независимость.

Заключить свои воспоминания я хотел бы словами, обращенными к тем, кто не вер­нулся с фронтов Великой Отечественной войны, в том числе и к своему старшему брату, погибшему в 1941 году, защищая Москву: простите нас за то, что судьба распорядилась так, что нам, оставшимся в живых, пришлось встречать и радоваться победе за себя и за вас. Вечная Вам память.

P.S. В краеведческом музее хранятся мой пригласительный билет на правительственный прием в Кремле 25 июня. 1945 года, фотография 1945 года в парадной форме и письмо с фронта моим родителям, в котором зам. командира полка сообщает приятное известие, что их сын в бою под венгерским городом Секешфехервар 20 марта 1945 года вместе с боевыми товарищами отразил атаку 29 немецких танков. За отличное выполнение боевого задания он награжден орденом Отечественной войны.   

Книга «ДОРОГИ ПОБЕДЫ. Воспоминания красноярцев-ветеранов фронта и тыла Великой Отечественной войны 1941-1945 г.г. Составитель В.П. Зыков – Красноярск, 2005 -296 с.

Joomla 2.5